Бібліотека ім. В. Маяковського

«Читайте! І нехай у вашому житті не буде жодного дня коли б ви не прочитали хоча б сторінки з нової книги!» © К. Г. Паустовський

Лучшие романы осени – книги, которые нужно читать

Еженедельно литературный критик Галина Юзефович рассказывает на «Медузе» о самых интересных книжных новинках.

Сухбат Афлатуни. Поклонение волхвов. М.: Рипол Классик, 2015.

«Поклонение волхвов» Сухбата Афлатуни (под этим затейливым псевдонимом — «Диалоги Платона» по-киргизски — прячется поэт и прозаик из Ташкента Евгений Абдуллаев) словно специально адресовано тем, кто привычно не читает современной русской прозы на том основании, что ее якобы нет. Так вот, она есть, а кому нужны доказательства, то извольте — 700 страниц отличного русского нарратива, одновременно увлекательного и поэтичного.

Три части романа — три эпохи русской истории, объединенные довольно причудливой историей семьи Триярских и еще более необычной историей мистической секты «рождественников» или «волхвов» (отсюда, собственно, и вынесенное в заголовок «поклонение»). Накладываясь друг на друга, сплетаясь и расплетаясь, две эти линии приводят в действие хитрую романную машинерию, шестеренки которой крутятся сразу и во времени (от смерти Пушкина до 1990-х годов), и в пространстве (от Петербурга до Японии).

В первой части действие происходит в 1840-е годы, и ключевая фигура тут — юный студент-архитектор Николай Триярский. За близость к кругу петрашевцев Николеньку сначала заключают в крепость, а после приговаривают к смертной казни. Чтобы спасти Николая, его старшей сестре Варе приходится отдаться всесильному самодержцу: в награду за сестрин позор смертную казнь заменяют ссылкой в глухой среднеазиатский гарнизон, где герою предстоит встреча с собственной судьбой сразу в нескольких экзотических воплощениях.

Центральный персонаж второй части (время действия — 1912 год, место — Ташкент) — внучатый племянник Николая Триярского, родной внук той самой жертвенной сестрицы Вареньки — священник и художник Кирилл Триярский. Интеллектуал, философ и эстет, отец Кирилл оказывается вовлечен в почти детективную коллизию вокруг исчезнувших мистических артефактов упомянутых уже «рождественников».

И, наконец, третья часть — это уже 1973 год, а в центре рассказа очередной Триярский (снова Николай) — композитор-авангардист круга Шнитке и Губайдуллиной, возвращающийся в родную Среднюю Азию после многих лет, прожитых в Ленинграде. В лучших традициях своей семьи он тоже оказывается втянут в сложносочиненную интригу с участием все тех же сектантов.

Так выглядит каркас романа в максимально сухом и сжатом изложении. Но за его пределами плещется настоящее море, вобравшее в себя самые разные материи и слои — от русской христианской мистики до жизни ленинградской богемы, от православного миссионерства в Японии до так называемой «Большой Игры» — шпионского противостояния Англии и России в Туркестане, и от большой русской политики до пугающих дервишских практик. Диковинным образом история рода Триярских оказывается прочно связана с историей России в целом, за частным проступает всеобщее, «сквозь малый камень», как писал Николай Тихонов, «прорастают горы», а из-за плеча Андрея Белого выглядывает Редьярд Киплинг. Ничто не случайно, каждая деталь раскручивает романный маховик — и в то же время может быть прочитана на многих уровнях, от бытового до мистического.

«Поклонение волхвов» — роман, который удивительно легко встраивается в систему координат современной русской прозы: обозначить его место совсем не сложно. Представьте себе нечто поэтичное, как «Подстрочник» Шишкина или «Матисс» Иличевского, но только плотное и достоверное, как «Лавр» Водолазкина, многолюдное как «Обитель» Прилепина, но при этом масштабное и разнообразное, как «Даниэль Штайн» Улицкой или «Воскрешение Лазаря» Шарова. Если вам это удалось, можете считать, что некоторое впечатление о романе Сухбата Афлатуни «Поклонение волхвов» у вас имеется. Но это, боюсь, тот случай, когда «некоторого впечатления» недостаточно — литературный год только начался, но уже очевидно, что «Поклонение волхвов» — одно из главных его событий. Так что я бы очень рекомендовала ознакомиться лично.

Мария Панкевич. Гормон радости. СПб.: Лимбус-Пресс, 2015.

Если уж браться объяснять непонятное и новое через относительно понятное и известное, то дебютный роман Марии Панкевич правильнее всего сравнить с прозой Андрея Рубанова — только в женском варианте. Та же тема (тюрьма), та же побулькивающая и кипучая, чуть невротическая энергия, такая же (если уж говорить все сразу и начистоту) проблема с сюжетом. Впрочем, последняя претензия — из разряда несущественных: сюжет для Панкевич вторичен и работает, по сути дела, не более, чем живой ниткой, на которую собраны отдельные портреты обитательниц женского СИЗО. И вот эти портреты — они в самом деле великолепны, и ради них, очевидно, роман и писался.

Колоритная красавица-цыганка (героинщица и воровка), узбечка-гастарбайтерша, очень тщательно вымывшая пол после убийства и на этом основании загремевшая в тюрьму, барыга-рецидивистка (нежная мать двух дочерей и способная художница), молодая женщина из обеспеченной семьи, глушившая послеродовую депрессию большими дозами наркотиков… Десятки лиц, историй, голосов — каждая героиня у Панкевич описана не только снаружи, но как бы еще и изнутри: у каждой есть собственная интонация и любимые словечки, свои способы убегать от реальности и заговаривать страх.

Чистилище, в котором по многу месяцев томятся эти заблудшие души, тоже описано очень детально и живо — со всеми запахами и порядками, с курением в форточку и занавесочкой вокруг параши (вообще-то запрещенной, но на практике ненаказуемой), с наполовину нелегальными телевизорами и совсем нелегальными телефонами, со страстями, злыми и безнадежными влюбленностями, тоской по нормальной жизни и наркотическими ломками. Женщины, которым приносят передачи мужья (редкая и привилегированная каста), женщины, которым переносят передачи матери или дети, и женщины, которым никто ничего не приносит. Рецидивистки и первоходки. Те, кто выбивает показания, и те, из кого их выбивают. В романе Панкевич мир женской тюрьмы предстает одновременно и гораздо более бытовым и обыденным, и гораздо более зловещим, чем его принято себе воображать. Не огненные котлы и раскаленные сковородки, но банька с тараканами.

Единственное, пожалуй, слабое звено в этом, в общем-то, вполне себе выдающемся тексте — это фигура рассказчицы. «Очкастая крыса», дочь пахана-уголовника и «приличной женщины», попавшая на нары по глупости и невезению — она так и остается в роли условной и искусственной связки, некоторого непропорционально разросшегося союза «и», по авторскому замыслу соединяющего разные части романа воедино, но в действительности только путающего и раздражающего. Впрочем, главная ее партия — длинная кода в эпистолярном жанре (письма от героини из тюрьмы и письма ее возлюбленного в тюрьму) — предусмотрительно вынесены в отдельную, по сути дела, повесть в самом конце. Которую, в принципе, можно и пропустить — чтобы не портить впечатление.

Энтони Дорр. Собиратель ракушек. СПб.: Азбука, 2015.

Роман Энтони Дорра «Весь невидимый нам свет» принес своему автору Пулитцеровскую премию и неожиданно вывел 42-летнего американца в высшую писательскую лигу. В России его книга (лирическая скороговорка на тему любви и предопределенности в декорациях Второй мировой войны) стала бестселлером и даже вызвала некое подобие общественной дискуссии. На радостях издатели поспешно выпустили дебютную (предыдущую) книгу Дорра — роман в новеллах «Собиратель ракушек», и, скорее всего, им не придется жалеть о своем решении: добротная экологичная проза с ярко выраженным гуманистическим подтекстом наверняка будет пользоваться спросом, в том числе и в России.

Цикл историй, созданных Дорром, представляет собой несколько разных интерпретаций соотношения природы и человека, дикого и цивилизованного, сырого и вареного, если пользоваться терминологией Клода Леви-Стросса. Ученый-палеонтолог учится бегать, как африканцы, чтобы завоевать сердце прекрасной дикарки. Девушка лезет в берлогу к впавшему в спячку медведю для того, чтобы подсмотреть его сны. Слепой специалист по морским моллюскам из заглавного рассказа (тема слепоты — вообще одна из ключевых для Дорра) гадает, как ему обойтись с внезапно привалившим ему сокровищем — ядовитой ракушкой, способной исцелять от малярии.

Новеллы вроде бы самостоятельные и не связанные между собой сюжетно, в то же время они объединены некой общей идеей — незатейливой, но верной: человек — не преобразователь (и уж тем более не покоритель) природы, он лишь ее скромный ученик и верный оруженосец. Словом, если вы смотрели фильм «Аватар», то ничего нового вы у Дорра не вычитаете, но некоторое удовольствие, безусловно, получите.

Еще один бесспорный плюс выхода этой книги — избавление от иллюзий и завышенных ожиданий. Возможно, конечно, из этой своей стартовой точки Дорр двинется исключительно вперед и вверх, но в целом репутация большого писателя выдана ему пока исключительно в виде аванса («Весь невидимый нам свет», может, и получше «Собирателя», но все же играет в той же самой нише литературного масс—маркета). Недурной, культурный беллетрист — да, бесспорно. Большой писатель — определенно нет. По крайней мере, сейчас, да и ничто не предвещает.

Advertisements

About Владислав Недашковский

Поэт, художник, библиотекарь, журналист

Залишити відповідь

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out / Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out / Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out / Змінити )

Google+ photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google+. Log Out / Змінити )

З’єднання з %s

Information

This entry was posted on Жовтень 10, 2015 by in Рекомендации.

Навігація

Follow us

Перегляд блогу

  • 159,912 переглядів

Архіви

%d блогерам подобається це: