65 лет назад в США появилась фотокамера “Полароид”.

Основатель компании Polaroid, доктор Эдвин Лэнд, родился в 1909 году в Бриджпорт (штат Коннектикут). Его дедушка и бабушка Соломонович эмигрировали в США из Украины в 1880-х годах. С раннего детства Эдвин Лэнд экспериментировал со светом, калейдоскопами и стереоскопами, что позволило ему уже в 1929 году, будучи студентом Гарвардского университета, разработать и сконструировать первый в мире поляризующий материал для коммерческих нужд. Он стал первым, кто использовал принципы поляризации во многих потребительских товарах: настольных лампах, 3D-очках, ЖК-экранах для калькуляторов и компьютеров, и, наконец, солнцезащитных очках. По количеству полученных патентов на изобретения – 535 – доктор Эдвин Лэнд уступал только Томасу Эдисону. За вклад в развитие отечественной науки в 1963 году Эдвин Лэнд был удостоен высшей гражданской награды США – Президентской Медали Свободы.

Компания Polaroid была образована в 1937 году, и первая пара очков была продана уже в конце 1930-х годов. Спрос рос, и вскоре продукция Polaroid пересекла границы Европы и Азии. В 1948 году фирма Polaroid разработала камеры, которые сразу после съемки выдают готовый снимок. Для этого фирма выпускала специальные аппараты и специальные кассеты к ним. Кассета содержит фотографический материал или комбинацию из фотографических материалов и реактивов, дающих в результате позитивный снимок на бумажной подложке. Именно это изобретение сделало компанию известной, но наиболее важными же есть изобретение рентгеновской пленки, прибора ночного видения и т. д. именно во время этого продуктивного периода компания заслужила звание “фабрики изобретений”. Пик популярности фотоаппаратов фирмы пришелся на 1980-1990-е годы.

К 2000 году продукция компании перестала выдерживать конкуренцию с цифровой фотографией.

В октябре 2001 года Polaroid начала свою первую процедуру банкротства. В течение года после этого большая часть бизнеса Polaroid была продана компании Imaging Corporation, принадлежавшей Bank One.

В 2003 году компания вышла на рынок бытовой электроники и начала выпускать портативные DVD-плееры и LCD телевизоры.

В. Недашковский

18 февраля, 2012

Я счет не веду неделям.
Мы,
хранимые в рамах времен,
мы любовь на дни не делим,
не меняем любимых имен.

- Владимир Маяковский

Джон Бойн, “Мальчик в полосатой пижаме”. Писать об этой книге мне тяжело. Я знаю, что такое нацистские концлагеря из самого надежного и авторитетного источника – от моей прабабушки, которая провела в плену год своей жизни. Но, несмотря ни на что, мне хочется, чтоб об этой книге узнали все, чтоб ее прочли и осознали, о чем она. Книга стала для меня открытием, потрясающим неординарностью сюжета и мысли.

Начинается она с того, что девятилетний Бруно, вернувшись домой, застает в своей комнате горничную, пакующую его вещи в четыре черных сундука. Он не понимал, что происходит и принялся расспрашивать мать. Всё оказалось очень просто – они переезжают, так как отец получил ответственное задание от самого Фурора.

Вначале я не понял, кто такой этот Фурор, но когда описания открывали больше подробностей, меня осенило. Пятиэтажный дом в Берлине, военные, восхищение своей принадлежностью к немецкому народу, тонкие намёки. О том, что «Фурор» нужно читать, как «фюрер» нигде не говориться прямо, лишь на 70-х страницах я понял, что не ошибся в суждениях. И вот почему:

Отец стоял и смотрел на него, приподняв бровь, словно сын о чем-то позабыл. Бруно тотчас же вспомнил, стоило отцу подать знак, и отчеканил заученную фразу, совсем как взрослый.

Он вытянулся в струну, вскинул правую руку, щелкнул каблуками и выговорил четко и звучно, насколько мог, — изо всех сил стараясь походить на отца, — те самые слова, которыми тот всегда прощался с военными:

— Хайль Гитлер!

В представлении Бруно, это был еще один способ сказать: «Что ж, до свидания и всего хорошего».

Я, наверное, неправильно начал. Скорее всего нужно было обозначить, что ужасы Войны переданы с другой стороны забора, с немецкой.

От глупой и бессмысленной войны, развязанной из-за амбиций правящей верхушки, пострадали простые люди, которые не понимали

в чем же разница между людьми за оградой и военными? И кто решает, кому надевать полосатые пижамы, а кому красивую форму?

Автор показывает вторую сторону медали, которая оказалась не менее ужасной, чем та, к которой мы привыкли.

Приехав в новый дом, Бруно мается от скуки, так как все его друзья остались в Берлине, а здесь, в лагере Аж-Высь (я так и не понял какой лагерь скрывается под этим именем, но, в сущности, это не важно, можно подставить любой), нет никого, кроме людей, одетых в полосатые пижамы, которые живут в бараках, огражденных колючей проволокой.

— Я хотел узнать об ограде. — Бруно решил, что начинать надо с самого важного вопроса. — Зачем она здесь?

Гретель резко повернулась лицом к брату и пристально уставилась на него:

— Ты что, не знаешь?

— Нет. Я не понимаю, почему нас не пускают за ограду. Почему мы не можем пойти туда и поиграть? Чем мы так плохи?

Гретель удивленно помолчала, а потом расхохоталась. Смеяться она прекратила, только когда поняла, что Бруно и не думал шутить.

— Бруно, — заговорила она детским голоском, будто речь шла о самых элементарных вещах, — забор поставили не для того, чтобы мы туда не ходили, а для того, чтобы они не являлись к нам.

Бруно обдумал ее слова, но особой ясности в ситуацию они не внесли.

— Но почему?

— Потому что их нужно держать вместе, — пояснила Гретель.

— Вместе с их родными то есть?

— Ну да, вместе с родными. И с людьми их породы.

— Что значит — «их породы»?

Гретель устало вздохнула:

— С другими евреями, Бруно. Неужели ты не знал? Поэтому их и держат всех вместе, чтобы они не смешивались с нами.

— Евреи. — Бруно опробовал слово на языке. Ему понравилось, как оно звучит. — Евреи, — повторил он. — Значит, все люди на той стороне ограды — евреи?

— Совершенно верно, — подтвердила Гретель.

— А мы евреи?

Гретель выпучила глаза и открыла рот, будто ей отвесили пощечину.

— Нет, Бруно. Это абсолютно не так. И не вздумай заводить с кем-нибудь подобные разговоры.

— Но почему? И кто же мы тогда?

— Мы… — отозвалась Гретель и умолкла, засомневавшись, как следует отвечать на этот вопрос. — Мы… — начала она снова, но верного ответа так и не нашла. — Мы — не евреи, — сказала она наконец.

— Да знаю я, — отмахнулся Бруно, которого тупость сестры стала раздражать. — Я спрашиваю, если мы не евреи, то кто же мы?

— Мы — их противоположность, — нашлась Гретель. К ней постепенно возвращалась уверенность в себе. — Да, именно так, мы — их противоположность.

— Хорошо, — обрадовался Бруно: хотя бы один вопрос удалось разрешить. — Противоположность живет по эту сторону ограды, а евреи живут по другую.

— Именно, Бруно.

— Выходит, евреи не любят свою противоположность?

— Нет, это мы их не любим, дурачок.

Бруно помрачнел. Гретель постоянно твердят, что нельзя обзывать брата дураком, но она никак не уймется.

— Ну и почему же мы их не любим? — спросил Бруно.

— Потому что они евреи.

Бруно начал интересоваться забором и людьми за ним потому, что познакомился с мальчиком Шмуэлем, существующим «по ту сторону», с мальчиком, у которого день рождения совпадал с днем рождения Бруно, с мальчиком, который был похож на сотню других мальчиков, с мальчиком, который стал его другом вопреки царящим устоям и правилам.

Если вы рассчитываете на хэппи-энд, то вынужден вас разочаровать, так как книга заканчивается очень непредсказуемо и шокирующе. Больше ничего добавить не могу, так окунуться в этот мир нужно лично, и было бы несправедливо открывать все подробности.

Наконец, мои ноги дошли до полки с новыми поступлениями в библиотеку. Много красочных, местами пестроватых обложек магнитами притягивали к себе и шептали грамотными рецензиями на оборотах «Выбери меня». Хотелось, конечно же, поддаться и перечитать их все, погрузиться в каждый из миров, заключенных в твердых обложках. Но то ли интуиция, то ли Вселенский замысел, то ли обыкновенный случай выхватил для меня из общего потока тоненькую, на двести с чем-то страниц, книжечку норвежского писателя Клауса Хагерюпа «Маркус и Диана». Синие тона фона обложки и по-весеннему голубые глаза мальчика, изображающего, наверное, главного героя, побудили во мне желание узнать историю, которую предлагает автор.

Торжественно и честно заявляем – это одна из самых блестящих книг, прочитанных за последние годы.

- «Dagbladet», Oslo

Главный герой предстает перед нами во всей своей красе с первой строчки – Макакус. Так в школе называли Маркуса Симонсена, который был трусливее зайца. Он боялся всего на свете, но больше всего – девочек. Они пугали его до полусмерти и одним лишь взглядом вгоняли в краску.

Книга не изобилует сложными литературными приемами и речевыми конструкциями, но от этого не становится в проигрыше, наоборот она только выигрывает, потому что передает авторский замысел до последней точки.

«Маркус и Диана» – это обычная история про обычных людей, жизненные ситуации и переживания, про окружающий нас мир, описанный глазами ребенка-аутсайдера, имеющего всего одного, но настоящего, друга и странное хобби – собирать автографы знаменитостей. Маркус, представляя себя кем-то другим, пишет письма звездам с просьбой прислать автограф и почти никогда не получает отказа. Он вживается в шкуру выдуманных персонажей настолько, что все окружающие, да и он сам, верят ему.

Интрига начинается в тесной комнатушке гостиницы в горах, куда Маркус поехал с одноклассниками на выходные. Там он впервые узнает имя кинозвезды Дианы Мортенсен, его землячки, и видит ее фото, сделанное папарацци. Маркус пишет Диане письмо от имени 36-летнего миллионера альпиниста с обычной для него просьбой, приправляя послание искренними переживаниями о ее нелегкой судьбе. Неожиданно для себя он получает ответ, спустя какое-то время, и у них завязывается прочная переписка, которая, в конечном счете, приводит к личной встрече.

Вторая половина книги как раз повествует о том, как Маркус и его друг Сигмунд, мечтающий стать астрофизиком, готовятся к встрече и расхлебывают кашу последствий, заваренную собственными руками.

Привожу вам отрывок из книги, чтоб ощутить легкость, которая будет сопутствовать читающим, ну и потому, что в нём говорится о библиотеке и библиотекарше.

— Есть ли у нас книги по этикету? — переспросила библиотекарша и с интересом посмотрела на двух мальчиков по другую сторону стойки.

— Да, — ответил Сигмунд. — Мы бы хотели немного поучиться хорошим манерам.

Библиотекарша была пожилой дамой, проработавшей в местной библиотеке более сорока лет. До пенсии ей оставалось всего полгода. Она любила детей, но не всегда одобряла их выбор.

— Вы уверены, что не хотите чего-нибудь более увлекательного? — спросила она осторожно.

— Хорошее поведение может быть очень увлекательным, — серьезно ответил Сигмунд.

Маркус сглотнул и кивнул. Он был на сто процентов согласен.

Дама просияла, как утреннее солнце.

— Совершенно верно, мой мальчик. Но мало кто в вашем возрасте это понимает.

— Да, — сказал Сигмунд, — мы особенные.

— Охотно верю, — сказала дама с восхищением. — Сейчас посмотрим… У нас, конечно, есть старое издание тысяча девятьсот шестидесятого года. Но оно толщиной с Библию.

— Библия хороших манер, да,— сказал Сигмунд. — Я ее знаю.

Дама взглянула на него подозрительно. Не всегда было легко догадаться, говорит ли Сигмунд серьезно или шутит.

— Неужели ты ее читал?

— Листал, — сказал Сигмунд легко.— А что-нибудь более современное у вас есть?

— Да-а-а, у нас есть «Хорошие манеры в девяностые годы». В ней только сто девяносто страниц.

— Это как раз подходит. Можно взять два экземпляра?

— Два?

— Да, мы хотели использовать книги в нашем клубе.

Маркус содрогнулся. Не думает же Сигмунд раскрывать секретный клуб библиотекарше? Он сильно ткнул указательным пальцем в спину друга, но напрасно. Сигмунд уже сам понял, что вот-вот их выдаст.

— Я имею в виду… э-э-э… в нашем клубе этикета.

Теперь дама в самом деле была в полнейшем восхищении. Она нашла два экземпляра книги и предложила помощь, если понадобится дополнительная литература по теме.

После того как Сигмунд поблагодарил за предложенную помощь, а Маркус наступил на незавязанные шнурки, они покинули библиотеку и библиотекаршу, которая снова обрела веру в современную молодежь.

Лично я не считаю книгу детской. Точней, она написана скорее для детей, особенно тех, которые находятся на грани между детством и взрослением, но прочесть ее нужно и взрослым. Думаю, она поможет лучше узнать собственных детей или натолкнет вас перестать казаться. Прочитав книгу, вы не сможете со мной не согласиться.

P. S. Потроша Интернет в поисках обложки, я наткнулся на информацию о экранизации. Стоит посмотреть на досуге.

В этом году мы хотим продолжить удачный опыт с показом фильмов. Откроет сезон картина, наделавшая много шума и вызвавшая еще больше споров – «Высоцкий. Спасибо, что живой». Выбор картины не случаен – 25 января Владимиру Семёновичу исполнилось бы 74 года.

Итак, ждем всех желающих и заинтересованных смотреть кино в среду, 25 января, в 17:00, в окружении людей, с которыми вы сможете поделиться мнением о просмотренном фильме и поговорить о творчестве или судьбе Высоцкого.

P. S. А тем, кто уже успел посмотреть эту кинокартину, остается только одно – оставлять в комментариях свои мнения и оценки.

19 січня 1906 року було випущено в Києві перше видання сатирично-гумористичного журналу «Шершень». Проіснувало видання не довго, але встигло залишити значний слід в розвитку української політичної сатири та мистецтва журнальної графіки.

На сторінках журналу можна було знайти праці Лесі Українки, Івана Франка, Михайла Коцюбинського, Івана Нечуя-Левицького, Гната Хоткевича та інших літераторів. Редактором та видавцем на той час був Володимир Лозинський. Перше зібрання редколегії відбулося в Києві, в будинку №15 по Андріївському узвозі. Потім редакція «Шершня» переселилась на Гоголівську, а згодом мігрувала на Гончара, 52.

Було випущено лише 26 чисел (журнал зупинив свою діяльність 14 липня того ж року), з них три були подвійні. Встановлено, що причиною виходу у світ подвійних номерів була конфіскація матеріалів, в основному малюнків, що готувалися до наступних випусків. Перший подвійний номер “Шершня” (16 − 17) вийшов 28 квітня 1906 р. Досі не відомо який саме матеріал № 16 потрапив під заборону, але було зрозуміло, що подальше видання журналу під загрозою.

На обгортці першого випуску – малюнок Фотія Красицького, внучатого небіжа Тараса Шевченка. Малюнок був без назви та супровідного тексту, але його зміст зрозумілий. Художник зобразив класовий поділ суспільства та його боротьбу: через проломану тюремну стіну молодий робітник лівою рукою передає ув’язненій українській дівчині прапор з написом “Воля”. Біля неї лежать на бруку тіла вбитих. А далі зображені фабрики, оточені густим чорним димом.

Активним співпрацівником “Шершня” був Іван Бурячок. Його карикатура “Потоп”, що надрукована у першому номері журналу, зображувала величезну хвилю, що котилася на берег і несла на собі човен з вітрилом і написом “Воля” на ньому.

Український сатиричний журнал “Шершень” згуртував навколо себе групу двох поколінь художників. До молодшого покоління належав Павло Наумов (Заступець), який навчався у Київській школі Миколи Мурашка та Петербурзькій академії мистецтв. Найбільш відомі його карикатури − це “Взявшись за плуг, назад не оглядайся!” та “Ми в раю пекло розвели…”. Перша робота, базована на народньому прислів’ї, закликає селянство боротися за кращу свою долю і за визволення з-під царського гніту.

Журнал друкував графічні праці Михайла Яковлєва під назвами: “Село прокидається”, “Слов’янський бог Перун”, “Друкарня чорної сотні”, “Наша дума, наша пісня…”, “Суд Сатира” та деякі інші.

Видання “Шершня” припинилося у липні 1906 р. без офіційного розпорядження з боку влади. Постійні переслідування, штрафи, конфіскації зломили наполегливість та силу осіб, які готували та видавали журнал.

В українській політичній журналістиці періоду революції 1905–1907 років журнал “Шершень” займає провідне місце. Це єдиний із сатиричних журналів України, який неодноразово привертав увагу філологів, мистецтвознавців та істориків. На сьогоднішній день цей журнал найбільш вивчений і достатньо яскраво висвітлений у літературі як орган політичної сатири досліджуваного періоду.

У фондах НБУ ім. В. І. Вернадського, у відділі рідкісної книги зберігаються всі номери журналу “Шершень”, окрім останнього.

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили;
В чашу с чистою водой
Клали перстень золотой,
Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны.

- Василий Жуковский. «Светлана»

Святки – это волшебное время между Рождеством и Крещением. Открываются двери, связующие наш и потусторонний мир. На землю приходят высшие силы, духи предков. Тут и всякие забавы, гуляния, игры. Окончание Святок называется Крещенским вечерком. Духи усмиряются и покидают нас. Именно в этот переход самое время гадать. Небо открыто и его обитатели сообщают достоверную информацию тем, кто за ней обращается.

Самым популярным было и остается гадание на суженого. Не удивительно, ведь любая девушка мечтает о своем принце. Сделать это можно разными способами. Можно, к примеру, взять веник и начать мести комнату (одним выстрелом двух зайцев – и суженого узнаете, и в доме чисто будет). Взмахивая направо, нужно читать молитву, налево – говорить ругательство, после чего посреди комнаты делается углем черта, разделяя помещение на равные части. Стоять должно справа от черты, на очищенном молитвой месте, и проговаривать «Суженый-ряженый явись передо мной, как лист перед травой». Говорят, что одним является их будущий жених, а другим – чёрт.

С чертями игры плохи. Кто водит с ними хороводы, тех они просто так не отпустят, поэтому лучше не испытывать судьбу таким способом, а прибегнуть к простой, но опробованной многими поколениями методике.

Итак, вы можете узнать имя суженого (суженой) очень легко. Для этого нужной выйти на улицу и спросить у первого встречного мужчины или женщины (смотря кто гадает) как звать-величать. Это имя и будет именем вашей второй половинки. Некоторые источники утверждают, что можно спрашивать и про всякие мелочи, как возраст, знак зодиака, наличие вредных привычек.

А вдруг окажется, что первый встречный и есть ваша половинка? Пути Господни неисповедимы, так что не сидите дома (можно прогуляться, скажем, в библиотеку), подышите свежим воздухом, который, между прочим, полезен для организма.

Еще можно погадать на исполнение желаний. Особых усилий и открытия чакр не потребуется. Всё, что вам нужно – 12 листочков, на которых вы должны написать свои желания (как их у вас меньше 12? Скорее захотите чего-то еще, но не сильно много, чтоб не остаться у разбитого корыта, как в сказке Пушкина) и в ночь на Крещение положите их под подушку. Проснувшись утром, достаньте наугад три листика. Именно эти желания должны исполниться.

Также исполнится или не исполнится желание можно узнать, прибегнув к банальному счету. Рассыпьте на стол пригоршню мелких предметов. Очень хорошо подойдут семечки, орешки, фасоль и т. д. Здесь вам помогут ваши фантазия и предпочтения. Загадывайте желание и начинайте считать. Если предметов окажется четное количество, желание сбудется, если же нет – то, увы, не суждено. Но не отчаивайтесь и не забывайте, что каждый – кузнец своего счастья и раз вы чего-то страстно желаете, обязательно получите.

Существует еще много способов приподнять завесу будущего. Некоторые из них внушительные и пугающие, особенно те, которые связаны с зеркалами. Мало ли, что нагрянет в гости из Зазеркалья. О них мы не будем говорить из соображений безопасности.

Приятных и веселых праздников. Берегите себя и одевайтесь теплей – крещенские морозы самые лютые.

У! как теперь окружена
Крещенским холодом она!

- Александр Пушкин. «Евгений Онегин»